— А потом тебя увидели, — сказал Толмач. — Идешь весь из себя задумчивый и ни вперед, ни по сторонам не смотришь. Но при этом грамотно идешь. Яму со скоргами перемахнул, муравейник обошел, от биомехов лелевских на всякий случай за «жестянкой» укрылся. Я махнул — ноль реакции. Попробовал на связь выйти, ты не ответил. Ну, а дальше… вот он ты.

— Как живой, — добавил Яковлев.

Если последнее слово оставалось за кем-то другим, Яковлева просто пучило.

— Интересная получилась… фигня. — Леший приподнял шлем и потер затылок. — Гипноз какой-то, что ли?

— Мы с Толмачом жженые, — засомневался Яковлев. — Нас гипноз не берет. Обычно.

— Обычно, — Леший усмехнулся. — А вы хоть раз пробовали?

— Не должен брать, — исправил напарника Толмач.

— Не должен брать, потому и не берет!

— Должен, не должен, это все теория, — Леший жестом остановил зарождающийся спор. — Факты говорят о другом. Мы все трое свернули с пути и очутились здесь, в Копачах. Кто нас заставил это сделать и как, я не в курсе и не очень-то хочу это знать. Меня даже не волнует вопрос, зачем они это сделали. С умыслом или ради практики, не важно. Может, мнемотехники армейские тренируются на наших имплантах или залетные ученые балуются с какими-нибудь психотронными излучателями, мало ли? Но мне интересно, почему выбрали именно нас? Ведь если сейчас посмотреть на Старую Зону с высоты птичьего полета, окажется, что по ней ползает как минимум десяток тысяч вольных ходоков и всевозможных ангажированных личностей.

— Силен ты стал телеги толкать, — ухмыляясь, оценил речь Лешего Яковлев. — Прям оратором стал. Доктором оральных наук. Только лично мне по фигу, почему мы, мне интересно — на фига?