— Серьезно? Так и думали: далекое и светлое?

— Не знаю, — пожал плечами Андрис. — Может, и не думал. Просто я всегда был здесь, а оно — где-то там, далеко… Хотя, с другой стороны — чем тебе не светлое? Все сыты, одеты, читают, что хотят, говорят, что вздумается, ни тебе ни рвов, ни лагерей, ни погромов… Так или нет?

— Ну да, — сказал Тони. — Это то, чего нет. А что — есть?

— Вот ты о чем… Понимаешь, у нас была такая… м-м… насыщенная жизнь, что всем казалось, даже самым умным: достаточно ликвидировать злое…

— Но теперь вы так не думаете?

— Теперь я в этом сомневаюсь. А ты как думаешь?

— Я не столько думаю, сколько чувствую: что-то должно быть, а его нет. Какой-то вакуум образовался и так отчетливо в себя всасывает… сначала всякий мусор, пыль…

Андрис помолчал, подумал. Вакуум. Вакуум — это такая хитрая материя…

А может быть, оно — то, что должно быть — уже есть, — сказал он. — Только мы его не ощущаем. Не отрастили органов чувств. Ну, не видим же мы инфракрасный свет, например.

— Может быть, — сказал Тони. — Может быть и так… Кстати, мы пришли.

Обнесенное невысоким парапетом, в тротуаре темнело овальное отверстие, и полукруглые светящиеся ступени вели вниз. По парапету разноцветными гляссетными шариками было выложено: «Клуб одиноких генералов».

— Что-то у вас всё в подвалах, — сказал Андрис. — Библиотека в подвале…

— А по-моему, удобно, — сказал Тони.

— Удобно… — проворчал Андрис. Подвалов он не любил: ему было двенадцать лет, когда какой-то бродяга заманил его в подвал и попытался изнасиловать. На шум прибежал сосед полицейский. Чем черт не шутит, подумал Андрис, может, и повлияло это на решение — идти в полицию?.. Испугался он тогда до потери речи и не разговаривал несколько месяцев.

— Вы только не бойтесь и ничему не удивляйтесь, — сказал Тони. — Они тут ребята веселые…