– Часами больше, часами меньше — это меня не касается, – не стал возражать Ойва Юнтунен. – Кроме того, я мог бы тебе и Еве купить билеты во Флориду. Говорят, что в это время года там не так душно. Так что, договорились?

На следующее утро Сутинен Крутой Удар сидел в "Бренде" с раскалывающейся похмельной головой. К нему подкатился какой-то мелкий воришка-швед, угостил пивом и предложил заработать. Нужно было якобы где-то в полдень отнести полиэтиленовый пакет с краденым товаром в одно надежное местечко на углу. Дело обычное. Но вот только он договорился встретиться с одним корешем.

Пару часов прождал Сутинен Ойву Юнтунена в кабаке, держа в руке пакет с украденными часами и серебряными подсвечниками.

Затем ему надоело ждать, и он понес часы в уговоренное место.

Но и там никого не было видно.

А через мгновение к нему подкатила светло-серая "вольво". Двое молодцев в штатском вышли из машины, попросили показать, что у него в пакете, а затем защелкнули на татуированных запястьях Сутинена наручники.

Когда Стиккан позвонил Ойве Юнтунену и сообщил, что с Сутиненом "все в порядке", Ойва участливо вздохнул. Такая вот штука эта жизнь. Есть люди, которым свобода ни к чему, а Сутинен Крутой Удар был как раз таким.

Из Лонгхольмена же доносились новые слухи, и пострашнее прежних. Убийца-рецидивист коммерц-техник Сиира отправил королю Швеции уже пятое прошение о помиловании. Среди уголовников поговаривали, что смирившийся со всеми тюремными правилами убийца-рецидивист мог наконец-таки выйти на свободу. Ойва Юнтунен с тоской думал о легендарных монархах прошлого. Если бы в стране еще были такие короли, то напрасно бы Сиира просил о помиловании. Такой субъект, как он, в мгновение ока оказался бы на виселице. А нынешний Карл Густав просто молокосос, этот что угодно подмахнет...

Ойва Юнтунен хорошо знал рецидивиста Сииру. На его счету действительно масса преступлений, за которые он понес наказание, и еще больше оставшихся безнаказанными. Это был удивительно жестокий человек, сущий дьявол, зверски избивавший и иногда даже убивавший свои жертвы. Такого на понт не возьмешь, как Сутинена. Уж он-то заполучил бы свою долю золота, не мытьем, так катаньем.