Биолог очнулся от резких металлических звуков, поняв, что его несут на носилках два человека. Так они попали в гулкий коридор, наполненный шумом моторов и вибрирующей стукотней машин.

Открылась дверь. Его положили животом вниз на удивительно мягкую кушетку. Ноги и руки накрепко к чему-то привязали. Освещение погасло. Хлопнула закрывшаяся дверь. Ученый остался в полном одиночестве.

Долгими часами он вслушивался в топот шагов в коридоре, засек, как отдавали короткие приказы, катились неведомые предметы, стучали по рельсам колеса, скрежетало листовое железо, имитируя нечеловеческие раскаты смеха, шипели струи пара или чего-то другого, ему неизвестного. Ученого тошнило от запаха горячей краски, сменившегося другими - необычными, будто поступавшими из другого мира.

Наконец вся эта звуковая какофония начала спадать и понемногу вообще стихла за исключением невыносимого пиццикато, - похоже, отсчитывались доли секунд - и совсем близкого клокотания незримой жидкости в одной из труб.

Внезапно зазвенело в ушах. Он почувствовал, как его вдавливает в мягкое ложе кушетки, и потерял сознание.

* * *

Последующие дни тянулись как один нескончаемый кошмар. Его мучили дикие головные боли, а все тело сводили судороги. Совсем один в сплошной темноте, он не раз нутром ощущал, что куда-то часами стремительно проваливался. Или же, ослепленный светом разноцветных лам, Жоаким чувствовал, что его мнут и что-то вкалывают в сгиб локтя. Биологу насильно разжимали зубы,

Чтобы влить в рот безвкусные или же обжигавшие крепкие напитки. Он различал чьи-то голоса, но они искажались в силу поразившей его частичной глухоты, проявлявшейся то в одном, то в другом ухе.