Этот экземпляр проявил себя более агрессивно настроенным, чем остальные, и Уго пришлось щелкать дважды. После первого удара, полоснувшего паука по его тораксу, протянулась длинная проплешина, из которой во все стороны беспорядочно разлетелись волоски.

Разъяренная тварь злобно щелкнула челюстями с набором острейших зубов и рванулась к ним, натянув цепь.

Уго, что-то промычав, живо отступил на шаг. Второй нахлест, судя по всему, слегка повредил одну из передних лап чудовища и то, ковыляя, нехотя отошло в темень своего логова.

Крайне напуганный, Жоаким, старался держаться поближе к своему провожатому, проходя это опасное место.

Вскоре они с Уго достигли комплекса тянувшихся одна за другой галерей и залов, скудно освещенных едва пробивавшимся через высокие окна мерцанием тусклого дня. Их шаги порождали в этом пустынном царстве нескончаемую череду эхо. Всюду в воздухе висел запах старого-престарого камня и изглоданного веками дерева.

Но вот человек без ушей толкнул колоссальной величины дверь, повернувшуюся на петлях с двухтональным скрипом.

Они вступили в пахнувшее на них теплом помещение, где потрескивало двухметровое пламя под каминным навесом, украшенным причудливыми геральдическими знаками. Единственной мебелью в комнате служили три кресла с высокими спинками, да у очага виднелось что-то похожее на меховой пуфик.

Уго знаком предложил ученому сесть. Сам же направился к пуфику, и Жоаким до самого последнего момента полагал, что он намеревается устроиться на нем. Но Уго, нагнувшись, ласково потрепал мех рукояткой плетки, словно почесал спинку какому-то животному.

Пуф и в самом деле издал нечто вроде неприятного на слух скрежетания и, подрагивая от удовольствия, приподнялся на восьми сочлененных лапах, опоясавших его громоздкой звездой. Это был тоже паук, но без поводка и, на первый взгляд, прирученный.