Раздался металлический щелчок. Наупутта разжал кулак, показывая пригоршню патронов. Затем спокойно взял собственную винтовку и направил ее на изыскателя.

– Чьюи, забери у него нож, топор и остальное снаряжение.

Проводник, пораженный решительными действиями своего обычно спокойного и непрактичного товарища, молча повиновался.

– Теперь, – велел Наупутта, – привяжи мулов к лодке Нгуоя. Мы едем.

– Но... – неуверенно начал Чьюи.

– Объяснять буду позже. Поторапливайся! – прорычал зоолог.

Когда путешественники грузились в каноэ, изыскатель пробудился к жизни.

– Эй! – закричал он. – Вы меня не берете? Сейчас сюда придут Люди и меня съедят! Они пожирают даже друг друга!

– Нет, – произнес Наупутта. – Мы не берем тебя.

Лодка отошла от берега, и животные покорно следовали за ней. Плавать они умели прекрасно, и Наупутта не боялся, что они утонут.

– Эй! – заорал Нгуой. – Вернитесь! Я признаюсь!

Каноэ набирало скорость.

Среди деревьев началось внезапное движение. Уже знакомые крики Людей смешались с отчаянными воплями изыскателя. Вопли вскоре прекратились, а голоса Людей перешли в ритмичную песнь, которая была слышна долго после того, как лагерь скрылся из виду.

Чьюи, медленно гребя, безмолвно смотрел на воду перед собой. Наконец он повернулся и решительно произнес:

– Это самый подлый поступок в моей жизни. Оставить его беззащитным на съедение дикарям...

Выражение убежденности исчезло с лица Наупутты; ученый выглядел разбитым и опустошенным.

– Ты порицаешь меня? Я этого опасался. Но другого пути не было.

– Почему же?

Наупутта глубоко вздохнул и отложил весло.

– Нгуой убил своего партнера и возвращался в Колонию с известием о находке соснового леса. Он хотел убить нас руками Людей, а когда это не получилось, не колеблясь, убил бы нас сам, если бы я не разрядил его винтовку. Колония выслала бы сюда целую банду лесорубов. Сосна – прекрасный строительный материал, ты это знаешь. Через несколько лет чудеснейший лес был бы уничтожен, а с ним и вся дикая жизнь, включая Людей – отчасти на питание, отчасти из самообороны, отчасти потому, что мы любим стрелять.