Мосс наклонился вперед и спрятал лицо в ладонях. Его голос был едва различим:

-Какое безумие! Мертвого не вернешь. Мне следовало бы знать это... Я знал.

Добродушный мужчина протянул руку и коснулся пальцев Мосса.

- Он заболел по воле Господа, который наказал вас или вашу жену за содеянное когда-то зло. Дело вовсе не в ребенке. Он был слишком юн, чтобы познать грех. Вы или ваша жена грешны, поэтому и заболел ваш ребенок. Но если вы сумеете быть сильным и храбрым, как велит нам Библия, вы спасете его.

Холодная женщина мягко отвела руки Мосcа от лица и посмотрела ему прямо в глаза. Держа его руки в своих, сказала:

-Доктора не смогли бы его спасти... вы же понимали это. Бог не уважает науку, значение имеет лишь вера. Не подпускать к ребенку врачей было просто необходимо. Очень важно было спрятать его в подвале.

- Но ему становилось все хуже и хуже, - прошептал Мосс. - Наверное, там, внизу, было слишком холодно. Мне следовало позволить своей семье сделать то, что они считали нужным, надо было позволить врачу хотя бы осмотреть сына.

- Нет, - сурово проговорил добродушный мужчина. - Нет! Вера должна быть нерушимой. Вы выстояли. И оказались совершенно правы. Даже несмотря на то, что ваш ребенок умер.

- Вы несли свою ношу возле его постели, точно святой, - проговорила женщина. - День за днем.

Вы сказали, что он поправится на второй или третий день. Потому что верили в Господа.

Мосс тихо заплакал.

- Он лежал. Три дня - и ничего не менялось.

Только цвет лица стал другим.

- И еще неделю, - напомнил мужчина. - Вера! У вас была вера! Вы не сомневались, что через неделю ваш ребенок встанет с постели.

- Нет, - возразил Мосс, - через неделю, нет. Я знал, он умрет.

- Двадцать один - магическое число. Он должен был выздороветь на двадцать первый день. Но за вами пришли и заставили отдать сына. Вас арестовали, а когда в суде слушалось ваше дело, вы настаивали на том, что это Воля Господа, ваша жена все время была рядом и разделила ненависть и боль, и брань, которой осыпали вас чужаки.