– Например?

– Например, у меня нет ногтя на указательном пальце. Когда мне было четыре года, мой отец собрался уйти от матери. Он уже собрал чемодан и вышел за порог.

Тогда мать, она была умная женщина, вставила мне пальцы в дверь и прищемила изо всех сил. И честное слово, она придавила от души, с размахом, так сказать.

Такое вот неожиданное решение. Слышал бы ты, как я орал! Тогда он ее ударил, но остался. У меня слезло три ногтя, а один так и не восстановился. Зато у меня остался отец. Потом у меня родился брат – получается, что за его жизнь я заплатил всего одним ногтем. Это немного.

– У тебя нет брата, – сказал я.

– Согласен, все наврал. Но не в этом дело. Попробуй сделать что-нибудь плохое – и тебе сразу станет лучше. Хватит быть памятником, будь человеком.

Увы, я не мог быть человеком.

Когда я вернулся, я сразу услышал ее смех, необычный смех – так смеются девушки, которым нравится ухаживание. Ухаживание, а не приставание, – ничего пошлого не было ни в ней, ни в ее смехе, как не может быть ничего пошлого в любви или симпатии. Пошло лишь их отсутствие, а так – ведь все мы живые люди, даже те, кто похож на памятник.

Остаток вечера они не отходили друг от друга, а я не очень понимал, что произошло, и причем здесь карты. Когда гости ушли и я вымыл посуду, мое животное уселось на моем плече.

– Может быть, ты объяснишь? – спросил я.

– Их нужно было подтолкнуть, – сказало оно.

– И?

– И ты их подтолкнул. Когда она появилась, – продолжало оно, – она была возбуждна. Такое с женщинами бывает – всякие мысли, о том, об этом.

– С мужчинами тоже, – заметил я.

– Вот. А в карты в твоей комнате можно было сыграть только на картонке.

Когда ее нога прижалась к твоей, ей понравилась. Чем дольше она сидела, тем больше ей нравилось. Но ты не тот человек, который ей нужен. Наконец, она не выдержала и встала. Но она слишком возбудилась. Ты ей не подходил, Денис – тоже, поэтому она остановилась на Боре, она впервые посмотрела на него как на мужчину. Первого раза оказалось достаточно. У него ведь все написано на носу.