Зарубина сразу поняла, зачем она понадобилась Дейнину, но, не торопясь, домыла вестибюль под неодобрительным взглядом пенсионера-вахтера, собрала свои нехитрые уборочные принадлежности, отнесла их в специальный чуланчик в конце коридора второго этажа и лишь потом, переваливаясь с боку на бок, поплыла к лифту.

Кабинет Дейнина располагался на четвертом этаже, где вечно кипела суета. Носились туда-сюда с какими-то бумагами вертлявые девчонки из делопроизводства. Проплывали неспешно, как матроны, степенные медсестры. Цокали каблучками-шпильками высокомерные врачихи. А в закутке возле лестницы черного хода стоял дым коромыслом – там было излюбленное место для перекуров научных сотрудников.

Шура шла по коридору сквозь косые, равнодушные и откровенно ненавидящие взгляды и чувствовала себя особенно огромной и неуклюжей. Иногда ей приходилось даже сходить с ковровой дорожки, чтобы пропустить группки людей, шедших ей навстречу, – при этом она бормотала скороговоркой: «Здрасьте», но, как правило, ее не замечали…

Когда впереди наконец показалась обитая черной кожей дверь с золоченой табличкой «Главный специалист Дейнин Ярослав Владимирович», Шура вздохнула с невольным облегчением и зачем-то постучала прямо в глушившую все звуки обивку.

Потом осторожно, словно боясь сорвать дверь с петель, приоткрыла ее настолько, чтобы в образовавшуюся щель пролезла голова, и заглянула внутрь:

– Вы меня вызывали, Ярослав Владимирович?

Дейнин работал за компьютером.

– Да-да, входите, Шурочка, – рассеянно отозвался он, продолжая бойко щелкать клавишами и сосредоточенно вглядываясь в озаренный неестественным, каким-то потусторонним светом экран.

Чтобы последовать его приглашению, Шуре пришлось распахнуть дверь до отказа.

Дейнин наконец оторвался от компьютера и развернулся к Шуре всем корпусом.

– Присаживайтесь, – торопливо предложил он, указывая на стулья за небольшим столиком, приставленным торцом к его рабочему столу.