– Как – семерых? – тупо удивился Дейнин. – Подожди-ка, подожди… Ты можешь продиктовать мне номера тех, которых она тебе принесла?

Он перехватил поудобнее карандаш и принялся писать в столбик под диктовку собеседника.

Потом глянул в сводную таблицу.

Действительно, номеров в списке было семь, а не восемь, и среди них не хватало сто восемьдесят пятого.

– Ты можешь мне хоть что-то объяснить, Слава? – устало поинтересовался Кемарский.

Дейнин с досадой швырнул карандаш на стол.

– Завтра, Юра, – пообещал он в трубку. – Сейчас разберусь, а завтра перед тобой отчитаюсь.

И с досадой бросил трубку.

Посидел, барабаня пальцами по столу и уставившись в окно, за которым начинало смеркаться.

Потом поднялся, подошел к сейфу и достал из него коробку с инъектором, которую ему около часа назад вернула Шура. Повертел в руках аппарат, потом осторожно разрядил его.

Дозатор был пуст.

Дейнин пожал плечами, убрал инъектор обратно в сейф и сделал несколько звонков подряд.

Телефон в каморке Зарубиной не отвечал. Сестра-хозяйка ее тоже не видела.

Дежурный охранник бодро отрапортовал, что Зарубина вышла из Центра примерно сорок минут назад.

– У нее было что-нибудь в руках? – перебил его Дейнин.

– То есть? – тупо переспросил вахтер.

– Ну, сумка, пакет, сверток… что-нибудь в этом роде! – позволил себе повысить голос Дейнин.

– Да-да, сумка была, – торопливо доложил дежурный. – Черная такая, большая, из искусственной кожи… Да она с ней каждый день ходит… И что она только в ней таскает? Кирпичи, что ли?

Дейнин закусил губу.

– Such a bitch!

– Простите, Ярослав Владимирович? – вежливо осведомился вахтер.

– Это я не вам, Петр Ильич, – преувеличенно ласковым голосом сообщил Дейнин и брякнул трубку на рычаг.

Шура жила в старом пятиэтажном доме. Эти развалины собирались снести еще лет двадцать назад, но у градоначальства не то иссяк реформаторский пыл, не то просто закончились деньги, отведенные на социальные нужды. Как бы там ни было, ветхие памятники старины, отнюдь не охраняемые государством, продолжали скученно ютиться в недрах кварталов для бедноты.