Ну и что же мне делать?

В принципе, остается один-единственный выход.

Прости, Шура, но иначе поступить я не могу…

– Ну что же, – сказал Дейнин, нацепив на лицо маску сочувственного сожаления. – Раз не хочешь, Шурочка, прислушиваться к моим доводам – дело твое. Я тебя предупредил, а ты поступай как знаешь… Но если честно, то мне жаль тебя. Да-да, тебя, а не его!.. Ладно, мне пора.

Он поднялся из-за стола, держа руки в карманах куртки-ветровки, и шагнул за спину Шуры к окну. Снаружи было уже темно. «Это хорошо, – подумал Дейнин. Меньше будет ненужных свидетелей…»

Шура оперлась руками о стол, собираясь встать, но он не дал ей этого сделать. Он не хотел, чтобы она падала из положения стоя: предвидел, что ему ее не удержать.

Инъектор еле слышно свистнул, испуская острую, толщиной с волосок, струйку бледно-зеленой жидкости, и Шура грузно осела на стуле. Рот ее открылся, судорожно хватая воздух, а потом снотворное подействовало, и она обмякла бесформенной грудой, уткнувшись лицом в стол.

Дейнин проверил у нее на всякий случай пульс – все было в порядке.

Потом достал из кармана мобильник.

– Ребята, поднимайтесь, – сказал он, когда ему ответил хриплый, словно после сна, голос. – И не забудьте захватить с собой упаковочный мешок. Желательно с герметичной застежкой…

Потом Дейнин зачем-то оглянулся на спавшую, словно опасаясь, что она может проснуться.

Достал из внутреннего кармана обойму с ампулами цианида и перезарядил инъектор. Держа его, как пистолет, проследовал в коридор и открыл дверь комнаты.

Клон номер сто восемьдесят пять действительно был там. За неимением детской кроватки Шура расположила его в большом кресле, соорудив там нечто вроде птичьего гнезда с пологом.

Клон в самом деле все еще был жив. Он не шевелился, и трудно было определить, спит он или нет, но когда Дейнин поднес руку к страшноватому личику, то ощутил легкое движение воздуха перед носовыми отверстиями.