Увидев его в дверях гостиной, Нарцисса ойкнула и бросилась вон из комнаты, Драко вылупил глаза, а Люциус горячо запротестовал.

— Рабастан, прошу прощения, но мы совсем не готовы тебя принять! Нет–нет–нет, это исключено! – тараторил старший Малфой, выпроваживая дальнего родственника в холл. – У нас… – Люциус замялся; аргумент «у нас мало места» никак не вязался с просторами родового имения, – у нас тут полчища докси… и вообще… не знаю… Может, через пару недель…

— Но мне некуда идти, — объяснял Раба, с досадой косясь на чопорных Малфоевских эльфов. – Ее сестрица выставила меня из дома!

— Очень, очень сожалею и сочувствую тебе! Весьма! Весьма сочувствую! Это просто варварство! – отчеканил Люциус, захлопнув парадную дверь перед носом Лестрейнджа. Спустя мгновение створка приоткрылась, и на площадку рухнули чемоданы и клетка.

Цыпа выслушал еще одну полную негодования тираду и недовольно закурлыкал, долбя клювом прутья тесной тюрьмы. Дотащив багаж до границы аппарации, Рабастан вытащил из кармана галлеон и загадал на орла–решку. Приземлившаяся на грязную ладонь монетка означала, что следовало попытать счастья у Макнейров.

Уолден проживал в низеньком одноэтажном доме с видом на свалку. Аппарировав под кухонным окном, Раба заметил, что многочисленная семья соратника только что села завтракать: тучная миссис Макнейр разложила яичницу и бекон и разливала по кружкам чай. Стараясь унять урчание в желудке, Лестрейндж робко постучал по жестяному подоконнику и дружелюбно улыбнулся. Хозяйка подняла глаза и завизжала так, что трое юных Макнейров вздрогнули, один подавился, а младшая мисс чуть не свалилась с высокого стульчика. Сам Уолден меланхолично глянул в окно – Раба ухмыльнулся еще шире и приветливо помахал рукой.

— Здорово! – радостно объявил Рабастан, как только товарищ с женой вышли на крыльцо. – А я вот… мимо проходил… и решил заглянуть…