— С вещами, — добавила Клотильда Макнейр, угрожающе багровея.

— А что в этом такого? – притворился непонимающим Лестрейндж.

— Раба, не дури! Нарси мне уже обо всем написала! – госпожа Макнейр выудила из кармана фартука надушенный конверт. – Так что зря пожаловал!

— Э–э–э, Уолден, ты что, забыл… – в Рабастане тоже закипала кровь, и он был готов напомнить другу обо всех карточных и кабацких долгах, но Клотильда молниеносно выхватила палочку. Прильнув носами к стеклу, из кухни на них смотрели шестеро маленьких Макнейров.

— Ничего он не забыл!! Проваливай, алкоголик, стервятник неощипанный! – наступала на него дородная хозяйка. Уолден тем временем незаметно скрылся в доме.

— Я вам это еще припомню, — сквозь зубы прошипел Рабастан; пятясь к багажу, он зацепился за клетку и опрокинул ее, вызвав сердитый клекот. Юные Макнейры тут же распахнули окно и заверещали:

— Дядя Раба Цыпу принес!! Он Цыпу принес, давай с ним играть!! Ну ма–а–ам, па–а–ап!… Дядя Раба, не уходи!!

— Круцио! – рявкнула Клотильда на детей, по–прежнему тыча палочкой в Рабастана; малышня бросилась прочь от окна. От души жалея о том, что кодекс чести не позволяет драться с дамой, Лестрейндж плюнул и дезаппарировал.

На пороге поместья Эйвери его также постигла неудача: старый эльф–привратник с грустью сообщил, что этим утром хозяева неожиданно упаковали все самое необходимое и отправились в летнюю резиденцию на юге Франции.

— Даже позавтракать не изволили, сэр, даже газету не раскрыли, сэр, — кручинился домовик, печально таращась на незваного гостя.

— А, понятно… слушай, а ты не дашь мне чего‑нибудь поесть? – с надеждой в голосе спросил Рабастан.

— Не было приказа кормить попрошаек, сэр, — пробубнил эльф, щелчком запирая дверь.

Сев в позе мыслителя на чемоданы, Раба принялся рассуждать логически. Нарцисса наверняка успела отправить предупреждения всем женатым Пожирателям: значит, стучаться к Яксли, Гойлам или Крэббам было бесполезно.