«И кем она была?»

«Какой-то дух земли. Богиня. Мать всего живого. Точно не знаю. Суть в том, что она обратилась к нам со следующими словами: „Мне нужно знать, должна я или нет разрушить этот город до основания“».

«О, господи!»

«А потом все разом заговорили, жалуясь, какие люди жестокие, и какие глупые, и как сильна в них тяга к разрушению».

«И что ты сказал?»

«Я промолчал. Ну, ты знаешь, у нас с тобой были хорошие времена. Но у меня голова пошла кругом от всех этих ужасных историй. Даже не знал, чью сторону принять».

«Так это было что-то вроде голосования?»

«Это точно».

Ральф пристально посмотрел в коричневые глаза Даффи в поисках какой-нибудь разгадки происходившего. «И что?» — шепотом спросил человек.

«Да нельзя мне…» Пес замолчал, навострив уши. «Ой-ой-ой» — пробормотал он.

«Что случилось?»

«А ты не чувствуешь?» Теперь пес вскочил из-за стола, повернув голову к входной двери. Секунду спустя через дом прокатилась волна сотрясения. Свет фонаря погас. Зеркала попадали со стен, а сами стены треснули.

На этот раз Ральф оказался быстрее. Прикрыв голову руками, чтобы уберечь ее от еще одной возможной травмы, он побежал по трясущемуся полу к входной двери, не оборачиваясь, пока не оказался в относительной безопасности улицы. Зато оттуда он слишком хорошо мог видеть содрогающееся здание и расползающиеся стены, складывающиеся как карточный домик внутрь самих себя. И крышу, рушившуюся на эти останки, окончательно уничтожая то, что он когда-то считал своим.

Ральф позвонил Катлин от Винсента, чтобы рассказать печальные новости. Она сказала, что ей очень жаль. Эту фразу они говорили друг другу бессчетное количество раз, и слова потеряли свое истинное значение. После переговоров Ральф спросил, не собирается ли Катлин в ближайшее время вернуться в Калифорнию. Она ответила «нет».