– Ваш брат Лантса храбро бился с сарацинами! – Ильдегонда вернулась к прежней теме.

– Мало ли кто с кем бился. Я тоже вчера с эн Савариком храбро бился, чуть головы не лишился, так он меня отделал.

– Ах, господин мой Боссен, сколь мало в вас куртуазности… – И неожиданно изменив тон, Ильдегонда заорала на зрителей: – Эй, ты! Ты мне уж совсем на платье налез! Еще на голову сядьте! Расступитесь, расступитесь!

Расталкивая наседающих зрителей, Ильдегонда и Горжа быстро двинулись вперед, освобождая пространство для игры.

– Давай, давай!.. – ворчал Горжа, отпихивая крестьян. Те нехотя подавались назад.

– Некуртуазность ваша, муж мой, весьма печалит меня! – как ни в чем не бывало продолжала Ильдегонда, отходя на прежнее место.

– А, пошла ты в задницу со своей куртуазностью! – заревел разъяренный Боссен.

Ильдегонда запрокинула голову и патетически вскричала:

– Скотам людьми не стать,

У них иная стать,

Зато скотину видеть в муже

Намного хуже!

– Ой, ой! – завопил Горжа и, схватив пустой горшок, оставленный Ригелем на окне для просушки, нахлобучил себе на голову. – Ой, сейчас подерутся! Ой, ой! Сейчас камни полетят! Берегите хрупкие предметы!

Боссен снова замахал кулаками.

– Жена! Вы должны были выбранить его за то, что он посмел коснуться вас.

– Ни за что!

– А я говорю: порядочная женщина должна была дать ему по морде!

– Фи, господин мой! Дать крестоносцу по морде!

Боссен внезапно замолчал. Скрестил на груди волосатые руки, показывая, что не желает продолжать спор. А затем медленным движением вытащил из-за пазухи мешочек. Потряс им, показывая сперва тем, кто глазел на представление справа, а после тем, кто находился слева.

Горжа запустил в мешочек пальцы, взял оттуда щепоть воздуха, вложил в рот и громко зачавкал. Для наглядности еще рыгнул пару раз. И замер, как громом пораженный.