Дороти на миг задумалась.

- Если я сумею убедить вас, вы меня не поблагодарите.

- Знаю. Я видел выражение вашего лица минуту назад и... Оно напомнило мне одну ночь, много лет назад. Ночь смерти матери. Если ваша скорбь столь же велика... Садитесь.

Она села.

- Скажите, что ужасного в том, что законы, охраняющие авторское право, будут изменены в соответствии с действительностью современной жизни? Обычно я стараюсь выслушать обе стороны перед тем, как принять пожертвование, - но тут дело казалось настолько простым...

- Сенатор, этот проект - кошмарное бедствие для всех творческих людей на Земле и за ее пределами.

- О каком бедствии вы говорите?

- О самой тяжелой психической травме в истории человечества.

Он обвел ее пристальным взглядом и снова нахмурился.

- В ваших материалах нет и намека на подобную возможность.

- Это бы только ускорило потрясение. Сейчас даже в нашей организации лишь горстка людей знает правду. Я делюсь с _вами_, потому что вы попросили и потому что убеждена, что наш разговор никто не записывает, кроме вас. Готова поспорить, что вы сотрете запись.

- Ну-ну, - с сомнением произнес сенатор. - Дайте-ка я устроюсь поудобнее. - Он опустил спинку кресла и потер затекшие ноги. Его глаза были закрыты. - Продолжайте.

- Вы знаете, сколько лет искусству, сенатор?

- Я полагаю, оно ровесник человека.

- Можно указать более конкретно; скажем, около пятнадцати с половиной тысяч лет. Таков возраст самого древнего произведения искусства, сохранившегося до наших дней, - наскальной живописи в пещере Ласко. Несомненно, эти же художники пели, танцевали и слагали былины, но песни, танцы и былины оставались только в памяти. Наверное, именно сказатели следующими научились сохранять свое искусство. Бесчисленные поколения пройдут с тех пор, прежде чем появится надежный способ нотной записи. И лишь в последние столетия нашли способы хоть как-то запечатлеть свое мастерство танцоры.