Первым же скачком мы вышли в окрестности Марса, что было большой удачей.

На диске планеты виднелись желтовато-красные пятна, рассеченные серыми и насыщенно-синими полосами. Таким я уже видел Марс, и не только в одном из прошлых путешествий, но и через супертелескоп Астрофизического института.

Как описать охватившую меня радость, то высокое наслаждение, которое я испытал, вынырнув из безвременья: вдох - Земля, выдох - Марс. Конечно, это преувеличение, и насчет вдоха-выдоха, и об исчезнувшем времени. Свертка продолжается несколько минут, но, право же, их не замечаешь. Зато как тянутся часы, когда накапливается энергия для следующего скачка!

- Что скажете? - спросил я Ковалева, предвкушая взрыв восторга.

- И это все? Так и будем прыгать от планеты к планете? Скучное занятие! А я-то думал...

Вторая свертка оказалась менее удачной. Я не поскупился на импульс, чтобы удлинить скачок. Но - чертова неопределенность! - нас забросило в промежуток между Марсом и Юпитером невдалеке от Паллады - малой планеты, открытой 28 марта 1802 года бременским астрономом Ольберсом. Пояс астероидов, который романтически считают обломками легендарного Фаэтона, место гиблое, и мы стараемся его избегать.

Я имел глупость сказать об этом Ковалеву.

- Значит, мы могли столкнуться с астероидом, я правильно понял?

- И даже очутиться в его толще!

Генрих позеленел.

- Неужели риск настолько велик?

Не без умысла начал я перечислять опасности, подстерегающие свертчиков. Упомянул об англичанине Смайлсе, сгоревшем в короне Солнца, о норвежце Кнутсоне, выброшенном из Солнечной системы и пропавшем без вести.

Ковалев был близок к истерике.

- Зачем вы об этом говорите?

- Сами же интересовались, как развлекается элита!

- Почему не предупредили раньше? - брызжа слюной, закричал Генрих.