Пространство не просто изменило текстуру и состав. Мерещилось, будто мрак гудит, с треском лопается на носу корабля. И мрак этот был особый студеный, беспросветный, тяжелый мрак ночного неба над Криккитом.
Холод, тяжесть, беспросветность потихоньку проникли в сердце Артура, и он остро ощутил переживания пилотов-криккитян, повисшие в воздухе кабины, точно грозовое электричество. Они находились перед Рубиконом исторического самосознания своего народа. Это был рубеж, за который никто из криккитян не заглядывал даже в мечтах, поскольку не знал о его существовании.
Тьма пылевого облака сдавила корабль. Внутри царила историческая тишина. Миссия "Криккита-1" заключалась в том, чтобы выяснить, есть ли что-то с той стороны неба, откуда, вероятно, и происходил разбившийся корабль. Может, там находится другая планета - ох, как трудно далось это предположение самозамкнутым умам сынов Криккита с его глухой стеной вместо неба.
История собиралась с силами, чтобы нанести криккитянам новый удар.
Но тьма - глухой кокон, оберегающий внутренний мрак, - все еще гудела вокруг корабля. Стена, казалось, все близилась и близилась, густела и густела, тяжелела и тяжелела. И вдруг исчезла.
Корабль вылетел из облака.
Пилоты увидели алмазную россыпь созвездий - и их души в ужасе взвыли.
Некоторое время они летели вперед, неподвижные на фоне глазастого тела Галактики, которое само было неподвижно на фоне бесконечных просторов Вселенной. А потом развернулись.
- Это необходимо убрать, - сказали криккитяне, направив корабль в сторону дома.
На обратном пути они спели немало мелодичных, наполненных глубоким смыслом песен на темы мира, справедливости, нравственности, культуры, спорта, семейной жизни и ликвидации всех прочих форм жизни.
13
- Думаю, теперь вам ясно, как все случилось, - сказал Слартибартфаст. Он медленно размешивал ложкой свой искусственный кофе, тем самым приводя в движение жидкие интерфейсы между реальными и нереальными числами, между интерактивными перцепциями сознания и Вселенной, что, в свою очередь, изменяло матрицы потаенной субъективности, которая и позволяла его кораблю лихо переиначивать саму сущность пространства и времени.