Рамроду невольно вспомнились ехидные сплетни, что именно этим пышным усам да еще не менее роскошным бакенбардам и был обязан своей карьерой Хильдебранд-Левенштейн. Он поразительно напоминал не то Роберта Пиля, не то Алана Пинкертона, и каждому начальнику хотелось иметь возле себя воскресший портрет героического прошлого. В результате инспектор рос так стремительно, что начал сам верить в свои сыскные таланты, хотя, видимо, чисто инстинктивно, не переставал холить и лелеять залог благополучия усы.

- Здравствуйте! - еще громче закричал инспектор, по-прежнему сжимая Рамрода.

- Здр-р-равс... - полузадушенно вымолвил Рамрод, но инспектор и ухом не повел, продолжая изливать на него водопад благорасположения.

Наконец, изрядно помятый, Рамрод был усажен в кресло и угощен чашкой ароматного кофе. Инспектор, совладав с собой, деловито спросил:

- Что привело вас ко мне?

- Печальная необходимость, - сокрушенно ответил Рамрод, по возможности незаметно ощупывая ребра.

- Неужели?

- Да-да, - кивнул Рамрод. - Меня ограбили.

Бакенбарды инспектора встопорщились.

- Не может быть! - взревел он. - Да как они посмели!

- Увы...

- У нас... На Симарроне Эх... - не мог опомниться инспектор.

- Это оскорбление всему дипломатическому корпусу, - подлил масла в огонь Рамрод.

- Я слушаю вас, - инспектор стал само олицетворение службы.

- Воры похитили нашу фамильную драгоценность. Золотая шкатулка, подаренная моему пра-пра-пра... - при каждом новом "пра" глаза Хильдебранд-Левенштейна закатывались, родословная знаменитого аристократа его подавляла, - прадеду, - наконец закончил Рамрод, - императором Кламеркарра Ий с собственной его величества прядью волос.

Инспектор уже стоял навытяжку.

- Садитесь, - разрешил Рамрод.

- Мерзавцы, - перевел дух инспектор.

- Более того, нахальные мерзавцы. На месте кражи они оставили вот это, - Рамрод брезгливо кинул на стол маленький золотой медальон с ехидно улыбающимся зеленоглазым котом.