Он обмакнул перо в чернила и начал писать:

"Лишь зарделась заря над лугом, как жужинья Тенка выбралась из гамака, натянутого под лопухом, и зябко расправила прозрачные крылья..."

Пронзительный среди ночи телефонный звонок вырвал меня из Светлой Страны. Перепуганная кошка стрелой слетела с книжной полки и дала дёру на кухню за холодильник. Боялась она резких звуков, моего повышенного голоса и гостей. А за холодильником у неё было укромное место, где она отсиживалась, выслушивая нотации по поводу изодранных обоев, или дожидаясь ухода моих друзей.

Я бросил взгляд на часы. Половина третьего ночи. Чёрт, кому это не спится? Опять чей-нибудь отроческий дискант попросит к телефону Свету или Милу.

- Да? - раздражённо гаркнул в трубку.

- Извините, квартира Бескровного? - спросил женский голос.

- Да, - сменил я тон.

- Здравствуй, Валик. Это Таня.

"Гм..." - сказал я про себя и стал перебирать в уме знакомых мне Тань. Той, которая могла позвонить в третьем часу ночи, среди них не оказалось, и я благоразумно промолчал.

- Алло?

- Я слушаю.

- Ты меня не узнал? Я - Таня Рудчук.

Я чуть не выронил трубку. Вот уж кого не ждал! Двадцать лет... Или двадцать пять?! Я растерянно замычал в трубку.

- Что? - спросила она.

- Ты... - наконец с трудом выдавил я. - Ты откуда?

- С вокзала. Только что приехала.

И снова у меня перехватило горло. Но верить я себе не хотел.

- П-проездом? - понял я. - У тебя здесь пересадка?

- Нет, - просто сказала она. - Пока нас направили сюда. А потом - не знаю. Переночевать пустишь?

Здесь я совсем растерялся. Кто направил, зачем, кого - нас?

- А что... - глупо начал я, но затем, справившись с собой, выдавил: П-приезжай.

- Сейчас буду, - сказала она и повесила трубку.

С минуту я сидел абсолютно оторопевший. Татьяна... Сколько мне тогда лет было? Шестнадцать?.. Или семнадцать? Да нет, и шестнадцать, и семнадцать, и восемнадцать. Три года. Три года всё это длилось. А может, и все четыре...