И, мало того, так и поступает, словно водя рукой автора, вопреки его воле. Объясняется это прозаично: молодому автору не хватает элементарной практики литературного ремесла, ошибочно принимаемого многими за мастерство. Если герой не слушается автора, значит он (теперь уже автор) не сумел создать такую правдоподобную психологическую обстановку для героя, в которой бы герой чувствовал себя комфортно и поступал согласно замыслу. Когда я пытался это объяснять начинающим литераторам, то, зачастую, натыкался на глухую стену непонимания. Литераторы, как правило, чрезвычайно себялюбивы и амбициозны в своих заблуждениях. Они либо "переболевают" этой детской болезнью роста, либо, идя на поводу своих героев, переходят в разряд графоманов. Или - больших писателей, интуитивно следуя психологическим установкам созданных ими героев.

Слава большого писателя меня не прельщала (этим я, в отличие от большинства литераторов, давно переболел), но не писать я уже не мог. Каторжное литературное поприще наркотическим ядом въелось в сознание, и поэтому я и сидел сейчас за пишущей машинкой, как настоящий наркоман с пустым шприцем.

Я снял кошку с колен, посадил её на книжную полку над настольной лампой (откуда она, млея от восходящего от лампы тепла, имела обыкновение наблюдать за моими творческими муками) и тупо уставился в чистый лист бумаги. О чём же писать? Если уж "чистое и светлое" - то это только сказка. Сказочный мир с добрыми, бесхитростными, бескорыстными персонажами. Где зло - зримо и наказуемо, а доброта - бесконечна и всепобеждающа. И никаких людей, никакой политики.

И чёрт с ним, что я ещё не придумал сюжета, и, тем более, героев! Пойду по тропе графоманов и больших писателей, авось всё это и появится. А для начала создам МИР...

Лишь зарделась заря над лугом, как жужинья Тенка выбралась из гамака, натянутого под лопухом, и зябко расправила прозрачные крылья.

- Бр-р! - фыркнула она, плеснув себе в лицо росой.

- Привет! - перевесился через лист лопуха жужил Ситка. - Полетели в тумане купаться?