- Холодно... - жеманно поёжилась Тенка.

- И ничего подобного! - возмутился Ситка. - Солнце встаёт.

Он заёрзал на лопухе, и на землю обрушился росный водопад.

- Эй, молодёжь, - заворчал из гнезда под лопухом ласк Петун, - дайте поспать!

Жужинья Тенка прыснула в ладошку.

- Извините, дядюшка Петун, - смиренно проговорила она, - Ситка нечаянно...

- Знаю я это нечаянно, - продолжал бурчать ласк Петун. - Что ни утро, то нечаянно...

Каждый вечер ласк Петун бражничал до поздней ночи с другими ласками, распевая под звёздами фривольные песни и мешая отдыхать всей округе. Но сам поспать любил, дрых по утрам чуть ли не до полудня и очень обижался, если его будили.

Не удержавшись, жужинья Тенка хихикнула и вспорхнула. Солнце ещё не выглянуло из-за горизонта, но небосвод уже поблёк, одна за другой гасли звёзды, а по лугу, степенно скатываясь в низину, медленно плыли клубы тумана. Из травы выпархивали жужилы и небольшими стайками направлялись к озеру. Лишь первый луч солнца выстрелит из-за леса, как начнётся жужилье купание. С весёлым гиканьем, писком жужилы устремятся в холодную морось тумана, чтобы тут же с визгом вынырнуть из неё и окунуться в первые лучи солнца. А затем снова вниз, и снова вверх. И ещё, и ещё, и ещё... И тогда водяная пыль, слетающая с трепещущих крыльев жужил, расцветёт радугой, и наступит утро. И долина проснётся.

- Так полетели? - возбуждённо порхал вокруг Тенки жужил Ситка. Полетели купаться?

- Нет, - отрезала Тенка, - лети сам.

- А ты куда? - растерялся Ситка.

- Не твоё дело.

Жужинья Тенка развернулась и полетела к холму Государыни.

- Опять к Летописцу спешишь? - с обидой выкрикнул Ситка, заложил в воздухе крутой вираж и устремился за жужиньей. - Вот погоди, я всё матери расскажу!

- Отстань, липучка! - бросила на лету Тенка. - Можешь рассказывать, кому хочешь!