Наконец, он грузно опустился на стул за столиком напротив, попросил принести кофе со сливками, достал из кармана газету и принялся за чтение. Его появление возымело странно успокаивающее действие на спорщиков. В кондитерской воцарилась торжественная тишина: никаких деловых разговоров, там, где бизнес, - там ведь и налоги надо платить... Вновь прибывшего явно приняли за сыщика из налогового управления. Мне захотелось сказать им: "Ребята, можете продолжать, это не по вашей части, а по моей". Дело в том, что толстяка я приметил полчаса назад на углу бульвара Осман, когда расплачивался с таксистом.

Приготовив деньги за кофе, я встал стремительно, кинул монеты на стойку и оказался на улице раньше, чем тот успел сложить свою газету. Когда он выскочил на тротуар, я уже отъезжал в такси. Доехав до Северного вокзала, протиснулся сквозь толпу в билетный зал, вышел через другие двери и из ближайшей лавчонки с вывеской "Табак" позвонил Артуняну. Трубку сняла женщина.

- Bonjour, Madame! Нельзя ли побеседовать с месье Артуняном? Я только что узнал, что он нездоров. Как он себя чувствует?

- Благодарю вас, лучше. Но было очень плохо, доктор говорит, что ему необходим полный покой.

- Он не может подойти к телефону?

- Пойду узнаю. Как ваше имя?

- Скажите просто, что я из Лондона, приятель Эндрью. - Пауза, удаляющиеся шаги, потом снова её голос:

- Арам просит вас зайти сегодня в половине четвертого. Мы живем на набережной Вольтера, шестнадцать, второй этаж.

- Спасибо, я буду.

Когда я вышел на улицу, молодой человек, на котором было прямо-таки написано "сыщик", внимательно изучал витрину соседнего магазина. Действуют, стало быть, командой. Придется предпринять более энергичные меры, но только после завтрака.

Я вернулся на вокзал, заказал в буфете дюжину belons, choucroute garnie3 и полбутылки красного вина. Юноша слонялся за окном.