Он отвечал им: «Нагой не боится разбойников». – «Но за то», сказали они, «тебя могут убить». – «Могут», ответил он, «могут, и я не боюсь разбойников, потому что готов умереть». – Тогда, подивившись его твердости и вере, они признались в блуждании ночью и в ослеплении очей, обещая впредь вести более правильную жизнь. 13. Он уже провел в уединении двадцать два года, известный всем лишь по молве, распространившейся по всем городам Палестины; в это время некая женщина из Елевферополя 14, видя, что муж презирает ее из-за бесплодия, – в течении пятнадцати лет она не принесла брачного плода – первая [10] дерзнула нарушить уединение блаженного Илариона; когда тот не подозревал ничего подобного, она, припав внезапно к его ногам, сказала: «Прости моей дерзости, прости необходимости. Что ты отвращаешь очи? Что бежишь от просящей? Смотри не на женщину, а на несчастную. Наш пол родил Спасителя. «Не требуют здравии врат, но болящии» (Лук. V, 31). Наконец он остановился и тогда только взглянув на женщину, спросил о причине ее прихода и плача. И узнав, поднял взоры к небу и велел иметь веру, затем, проводив ее слезами, по истечении года увидел с сыном. 14. Это начало его чудес сделало известным другое, большее чудо. Аристенета, жена Елпидия, бывшего в последствии префектом претория 15, весьма известная между своими и более известная между Христианами, возвращаясь с мужем и тремя детьми от блаженного Антония, остановилась в Газе, ради болезни детей. Там, или по причине испорченного воздуха, или – как сделалось известным впоследствии – ради прославления раба Божия Илариона, они все трое заболели лихорадкой 16 и врачи отказались от них.