На следующий четверг, в свой так называемый свободный методический день, Нетудыхин сидел у себя дома и правил свои последние стихи. Захаровна ушла с Кузей к подруге. Нетудыхин вышагивал по комнате и в полный голос читал тексты, проверяя их звучание на слух.

Неожиданно закукукал входной звонок. Тимофей Сергеевич пошел к входу и, не спрашивая, кто там, на той стороне, открыл двери.

На пороге стоял незнакомец в черном. На мгновение Нетудыхин оторопел.

— Разрешите? — вежливо спросил незнакомец.

— Да-да, конечно, — почему-то сказал Нетудыхин неожиданно севшим голосом.

— Я к вам ненадолго, — сказал тот, снимая шляпу и плащ. — Проходил мимо — решил заскочить на минутку. Дел невпроворот, Тимофей Сергеевич. Да надо ж и нам с вами разговор закончить, время-то горячее. — Он поставил свою трость с резным набалдашником в угол прихожей.

— Сюда, пожалуйста, — сказал Нетудыхин, указуя на дверь своей комнаты. Незнакомец кивнул головой.

Войдя в комнату, он внимательно осмотрел ее и без приглашения плюхнулся в кресло.

— Так вот, каково ваше обиталище, — то ли с удивлением, то ли с разочарованием сказал он.

— Да уж, какое есть, — сказал Нетудыхин как-то неопределенно. Потом, помолчав, сухо спросил: — С кем имею честь?

— То есть как? — вскинул вверх свои дугообразные брови незнакомец. — Вы не помните, кто я?!

— Весьма смутно, к сожалению, — сказал Нетудыхин, заметно побагровев.

— Ну, любезный, вы меня удивляете. Я же вам еще в прошлый раз представился, кто я. Или вы меня боитесь, если боитесь? Не надо бояться. Дело житейское. Впрочем, в прошлый раз вы вели себя достаточно бойко.

Нетудыхин еще раз с величайшим раскаянием подумал о том злополучном вечере.

— Так вы что, — спросил он в изумлении, — в самом деле Сатана?!

— Дорогой мой, — сказал гость, — вы так это трагически произносите, как будто перевернулась Вселенная.