— Но я был пьян!

— Я тоже с вами немного выпил.

— Но я был в стельку пьян! — сказал Тимофей Сергеевич, налегая особенно на стельку.

— Это не меняет сути дела, — сказал Сатана.

Наступило долгое молчание. Усилием воли Нетудыхин осадил подпирающий к горлу комок и сел за письменный стол. Он понял: дело здесь гораздо серьезнее, чем он предполагал, и так, на арапа, ему от Сатаны не отвертеться.

— А я не верю! — сказал он. — Я в вас не верю! Нет вас, нет!!!

— То есть, как это меня нет?!

— А так: нет — и крышка!

— А вы есть?

— Я — есть!

— Неслыханное нахальство! И никакой логики! Послушайте, если меня нет, то вас тогда нет и подавно.

— Это почему же?

— Потому что мы дети одного отца. Но я — старший.

— Вы имеете какое-то отношение к моему отцу?

— К Богу, Тимофей Сергеевич, к Богу! Или вы и Бога отрицаете?

— Вообще-то, я человек атеистического воспитания. Но возможно, Он есть.

— Ага, значит, Бог все-таки есть. И вы есть. А меня нет.

— Нет. То есть вы есть, в сказках там, в фольклоре всяком, но не на самом же деле. — Тимофей Сергеевич никак не мог освоиться с мыслью, что Сатана существует реально.

— Да какой там фольклор, — сказал Сатана, — когда я вот сижу и беседую с вами!

— А где же ваши рога? Где копыта? Где остальные атрибуты? Вы, правда, подхрамываете малость, и лысина у вас имеется небольшая…

Сатана громко захохотал.

— Вот это уже поистине настоящий фольклор! Вы же интеллигентный человек, Тимофей Сергеевич! Ладно, если вы так настаиваете, хотя я к этой маске уже давно не прибегаю, я могу преобразиться в свой средневековый вариант. Отвернитесь на секунду, пожалуйста.

— Ну да, — сказал Нетудыхин, — а вы мне по голове чем-нибудь тяпните! Не надо! Оставайтесь таким, каким вы есть. Оно, может, и к лучшему.