Я вижу, вам доставляет некоторое затруднение называть меня Сатаной. Между тем, здесь нет ничего зазорного: я ведь такой, каким Он меня создал — Сатана! Да, Сатана! И никуда не денешься: такая судьбина… Ладно, не будем плакаться. Но сегодня мне, в ваших краях, лучше все-таки иметь имя незаметное: зона у вас атеистическая, взрывоопасная. Потому лучше уж прикрыться серостью, обыкновенщиной. Ну, скажем, — конечно, не Иван Иванович, это уж слишком ординарно, тоже вызывает подозрение, — а, положим, — Тихон Кузьмич. Подходит? Я думаю, вполне приемлемое имя. И нейтрально безопасное, что в моем положении важно. А то ведь вдруг где-нибудь придется встретиться, как-то и обратиться вам будет неудобно ко мне. Согласны?

— Да мне лично безразлично, — сказал Нетудыхин почему-то в рифму.

— Э, Тимофей Сергеевич, конспирация в нашей жизни — очень важная вещь. Вы зря недооцениваете этот факт. Просто вы еще с ним не сталкивались. Впрочем, что я говорю! Я забыл, сталкивались. Но с другой стороны. Вы вот и псевдоним себе придумали: Тимофей Акатов! Не хотите подписываться своим настоящим именем. Видите, вам окатываться хочется. А вы же по родовой своей фамилии должны нетудыхатъся.

— Но это уже другое дело, — сказал несколько даже обидчиво Нетудыхин.

— Возможно, Тимофей Сергеевич, возможно. Но я все же смотрю на это с точки зрения безопасности: Тихон Кузьмич — вполне нейтрально. Да, да, да! О, у вас телефончик, оказывается, имеется! Запомните мой телефон: 0-13-13. Очень легко запоминается: впереди ноль, потом две моих дюжины. Вы не обратили внимание: номера телефонов важных служб все начинаются с нуля. Мой — тоже. Но звонить ко мне — только по крайней нужде. Просите шефа.

Они были в передней, и Сатана одевался.

— Нет, все-таки великолепно: Тихон Кузьмич! — смаковал он на слух свое придуманное имя. — Серо, обыденно, как человеческая жизнь.