Кузьма носился по тротуару. Он то забегал впереди Нетудыхина, то отставал от него, все обнюхивал, метил собственной мочой. Так они, не торопясь, дошли до сквера.

На центральной аллее Нетудыхин заметил двух гуляющих с колясками молодых мам. Нет, они выпивали вчера где-то в закоулке. Это он помнил точно. Да вот, кажется, за той тумбой, что стоит на углу перекрестка дорожек. Там, дальше, должна быть скамья. На ней они вчера и приземлились.

Скамья действительно обнаружилась. Однако сейчас она была занята двумя пенсионерами, вышедшими подышать осенним воздухом. Пришлось Нетудыхину выжидать. Наконец, улучив долгожданный момент, когда скамья освободилась, он ринулся в кусты, расположенные за ней. И тут, к своему величайшему удивлению, он увидел, как какая-то старушенция на том месте, где, по его предположению, должна была находиться их вчерашняя тара, что-то заталкивала в свою большую и грязную сумку. Потом она подняла ее и стала продвигаться дальше, ловко шаря в зарослях своей клюкой. Нетудыхин опешил. Такого исхода он не ожидал. Старуха заметила его, и на мгновение их взгляды встретились. Старуха подумала, что, видимо, молодой человек забрел сюда, чтобы сходить по малой нужде своей. Она повернулась и равнодушно пошла дальше.

— Э-э-э, — сказал Нетудыхин, — подождите!

— Чаво тибе?

— Видите ли, я хотел бы знать, — сказал Нетудыхин со всей возможной учтивостью, — что вы там подобрали?

— А твое какое дело? — сказала зло старуха. — Что нашла, то и подобрала.

— Видите ли, — опять сказал Нетудыхин, совсем теряясь и никак не находясь, как объяснить старухе сложившуюся ситуацию…

— Вижу, — сказала старуха. — Солидный человек, а задаешь глупые вопросы.

— Послушайте, — сказал Нетудыхин, — я вовсе не хочу вас обидеть…

— А мине низя уже больше обидеть, чем обидели, — ответила спокойно старуха. — Иди, мил человек, своей дорогой. Иди делай, что ты хотел делать. — И повернувшись, она пошла дальше, вдоль кустов.