— Хозяин, ты глянь! — обрадовался кормчий, увидев добычу. — Мед хмельной! Вот те крест, мед!

— Значит, и отметим заодно, — перевел дух Середин. — Все, нет там больше ничего!

— Оружия жалко, — с тоской поглядел на реку Любовод. — Столько серебра за него отдано было.

— Имей совесть, друже. — Олег скинул ремень и начал одеваться. — Чтобы все забрать, новую ладью строить придется. Самое ценное спасли, и то хорошо. И за то Сварогу поклон глубокий.

— Выпить надобно за него, хозяин. За милость Сварога, да за сотоварища твоего… — предложил Ксандр, видимо, забыв на время, что является христианином. — Теперича не с пустыми руками вернемся. Прибытка большого не получим, но и разор стороной минует. А, хозяин?

Купец осмотрел зеркала, расставленные в кустарнике под сохнущими на ветвях тряпицами, решительно махнул рукой:

— Меда не выпить, коли он есть, грех будет. Открывай!

Кормчий довольно хмыкнул, поставил бочонок на землю, резким ударом кулака вбил одну из верхних досок внутрь. Наружу немедленно полезла пена. Молодец, не давая драгоценной влаге стекать на песок, вскинул емкость и принялся пить большими глотками. Оторвался он от бочонка лишь минуты через три — Олег как раз успел вернуть на ремень саблю, сумку, ложку и опоясаться.

— Эх, хорош медок. Никак, стояночный

— Вареный с собой не больно-то повозишь. — Купец забрал у него бочонок, громко забулькал хмельным напитком. Спустя минуту, довольно крякнув, передал угощение подошедшему ведуну.

— Ну, за успешное окончание моих купаний, — произнес немудреный тост Середин и тоже прильнул к емкости. Правда, живот у Олега оказался не столь объемистым, сколь у бывалых путешественников, и уже через десяток глотков он вернул мед Александру.