— Чего же он вам оставил, добрые люди? — никак не осаживал своего любопытства старший. — Может, вестника к Раджафу снарядить надобно? Великий правитель издавна зарок дал, что никому на водах страны нашей от стихии али баловства нежити водяной даже малого вреда причинено не будет.

— Правителя тревожить ни к чему, мил человек, — отмахнулся купец. — Сегодня прибыток, завтра убыток. Дело торговое. Управимся как-нибудь…

— Так чего же вам река наша оставила? — продолжал упорствовать в своем вопросе старший дозора, и четверо воинов его, что уже положили ладони на рукояти мечей, побуждали дать ответ хранителю порядка в здешнем пограничье.

Любовод кивнул кормчему, тот подошел к сундуку с инструментом, откинул крышку. Затем, с преувеличенной небрежностью, распахнул соседний сундук:

— Да вот, сами полюбуйтесь. Здесь тряпье вымокшее, рухлядь всякая. А здесь струмент корабельный, плотницкий. Для ремонта, что в дороге случиться может. Мыслим, пригодится долбленку для дороги обратной вырубать.

Дозорный подошел ближе, покивал. Его воины, расслабившись, отпустили мечи. Старший наклонился, поднял долото, покрутил в руках, кинул обратно и подобрал рубанок. Похоже, плотницкий инструмент был для него в диковинку.

— Может, медку выпьете? — предложил кормчий, поднял с земли бочонок и сделал несколько глотков, показывая, что угощает не отравой.

— Раджафу всемогущему вам челом бить надобно, — не обратил внимание на его предложение старший. — Может статься, коли нежить в реках баловать начала, он вам за товар погибший и струг заплатит.

— А разве нежить речная у него в подчинении? — переглянулся с Любоводом ведун. — Отчего правитель ваш за нее ответ держит?

— Не так вы поняли, гости торговые. — Старший откинул край тряпки в сундуке с медными листами. — Враждовал Раджаф с речными тварями, да и перебил всех до единой. Коли опять появились — стало быть, снова перебьет.