Салли приоткрыла дверь буквально на полдюйма на такой жуткой дверной цепи, что, потянув за нее, можно было уволочь весь ее домик, и сердито поинтересовалась причиной моего визита. Я представил себе кочергу в ее руке. К несчастью, путь до ее двери по узкой садовой тропинке отнял у меня столько сил, что я был практически бездыханным, не мог выдавить из себя ни слова и лишь по-рыбьи разевал рот, прислонившись к дверному косяку.

Для Салли этого было достаточно. Отложив кочергу, она открыла дверь и пригласила меня войти. Она усадила меня в свое единственное кресло и предложила мне чашку чая. Так что, вместо того чтобы выселить Салли, я пил с ней чай.

Мы все обсудили. Выходило, что единственным ее доходом была пенсия по возрасту; но в этом своем домике она могла подрабатывать, предлагая чай проезжающим; велосипедистам, а в том, который мы ей предложили, она не смогла бы этого делать. Если у нее те будет возможности подрабатывать, то она просто умрет с голоду, и ей грозит работный дом. Так что не удивительно, что старая дама колебалась.

И тут я почувствовал новую волну, проходящую через мой мозг. Если проблема с моей холостяцкой квартиркой упиралась в слуг, то передо мной находилось решение. Я поделился с Салли своей идеей, и она буквально разрыдалась от радости. Оказалось, что недавно умерла ее собака, и теперь, оставшись одна, она чувствовала себя очень одинокой днем, а по ночам сильно нервничала; так что, по ее словам, я был как раз тем, кто мог бы заменить ей собаку. И мы ударили по рукам. После того, как я приведу место в порядок, мы с Салли могли перебраться туда и заняться домашним хозяйством — а бензоколонка пусть себе строится.