Я осмотрел конюшню. Это было добротно сделанное сооружение, построенное еще во времена правления королевы Анны и напоминавшее дом. Не представляло большого труда переделать этот просторный сеновал в жилье с парой комнат и ванной. У одного из торцов здания я заметил печную трубу, а внизу нашел водопроводный кран и канализацию. Полный радости от собственного открытия, я вернулся домой, где меня встретил холодный душ. Вопрос о найденном мной здании даже не захотели обсуждать: неужели слуги будут бегать туда-сюда с подносами, если я заболею? Нет, я должен был переселиться только в отведенный мне карцер и никуда больше. Тогда я сказал: к черту ваших слуг, к дьяволу вашу темницу (с момента начала болезни я стал куда более резок), взял машину и поехал по обычным агентским делам, оставив их давиться собственной яростью.

Собственно, наш бизнес уже не был чем-то номинальным. Мы собирались приобрести несколько коттеджей, с тем, чтобы сломав их, поставить на этом месте бензоколонку, но одна старая дама отказывалась выселяться, и с ней стоило поговорить. Я предпочитаю это делать самостоятельно, поскольку судебные исполнители и иже с ними имеют привычку ужасно запугивать, а мне не очень нравится таскать этих стариков по судам, если дело можно решить иначе. Не очень-то приятная работа для тех, кто в этом заинтересован.

Это были обычные сельские домики, вокруг которых уже давно вырос город, и в последнем из них жила маленькая старушка, которую звали Салли Сэмпсон. Она жила здесь со времен Ноя и ни за что не собиралась съезжать. Мы предлагали ей другое жилье и все, что только можно было ей предложить; было похоже, что дело идет к суду, а это мне совсем не нравилось из-за моего отношения к старикам, которые обычно так привязаны к своей рухляди. Итак, я постучал в маленькую зеленую дверь ее дома маленьким медным дверным молоточком, сказав себе, что должен ожесточить свое сердце (хотя у меня это не очень-то получается); все же лучше, если это буду я, чем судебный исполнитель.