Но тут пришло время собраться с силами и помочь Скотти с составлением квартального отчета, так что времени на мечтания о Жрице Моря или о чем-нибудь другом больше не было.
Когда-то во времена моего дедушки жил один пожилой джентльмен по фамилии Морган, который владел большими угодьями в нашей округе. Умирая, он завещал свою собственность нашей фирме как агенту по доверительному управлению. После него все дела перешли к его сестре. У сестры, немолодой уже женщины, была компаньонка (по-моему, племянница) — с виду, чужестранка, предположительно французских кровей. Сами Морганы, как явствует из их фамилии, с какого-то времени считались уроженцами Уэльса; в любом случае, всегда казалось, что их корни далеко отсюда, хотя жили они на этой земле очень давно, из поколения в поколение. Так вот: в своем завещании старая леди отписала все своей компаньонке (что само по себе не лишено смысла, ибо, будучи последней в роду, она не имела более ни одной родной души на этом свете). Единственным условием завещания было принятие компаньонкой фамилии Морган. Компаньонка, которую всегда называли мисс Ле Фей, согласилась с этим условием и теперь звала себя Ле Фей Морган. Естественно, соседям было не под силу справиться со столь трудной фамилией и, когда отошло в мир иной поколение, лично знавшее мисс Ле Фей, их наследники стали звать ее просто мисс Морган toute courte.
Мой отец, действуя от имени и по поручению мисс Морган Первой, заложил все сельскохозяйственные угодья, описанные в последней воле старого полковника Моргана, и купил участки в Дикмауте, уповая на то, что в скорости это будет развивающийся приморский город, — ведь железная дорога уже достигла нас, и ожидалось, что ее протянут дальше к побережью. Но, как это всегда случается, на тот момент произошла какая-то заминка в строительстве железной дороги и она осталась там, где была. Так что оказалось, что отец продал все, что чего-нибудь стоило, приобретя взамен не стоившее ничего. Счастье его, что к тому времени старая леди умерла, не то, помяните мое слово, он бы выслушал от нее по сему поводу немало неприятных вещей.