Мне казалось замечательным, что я, лежащий в своей комнате, практически беспомощный мыслью, духом, телом и всем своим положением, тем не менее мог проследить свою родословную к звездам. С этой мыслью у меня возникло странное чувство, будто бы душа моя устремилась дальше в темноту, хотя никакого страха я не ощущал.

Я подумал, а не умер ли я? — ведь тогда, прислонясь к перилам, мне казалось, что я умираю, — и мысль эта наполнила меня радостью, ведь смерть означала свободу.

Потом я понял, что не умер, не должен был умереть — просто собственная слабость и действие лекарств сняли оковы с моей души. У каждого есть что-то, — чего он никогда не увидит, наподобие темной стороны Луны, только у меня была привилегия увидеть это. Оно напоминало межзвездное пространство в Ночь Богов; там находились корни моего существования.

С осознанием этого появилось всеохватывающее ощущение свободы, ведь я знал, что оковы души никогда уже не станут такими же крепкими — но ведь я нашел убежище от этих оков на темной стороне Луны — там, где меня никто не увидит. Я вспомнил цитату из Браунинга:

Благодаря Господу, даже самый убогий из смертных

Имеет две стороны души: одну — для всего мира,

Другую — для женщины, которую он любит.

Теперь это уже прошлый опыт; но он сделал меня счастливым, позволив чувствовать себя на равных с болезнью, которая отворила передо мной странные врата. Долгие часы я лежал в одиночестве и даже не пытался читать, чтобы не разрушить охватывавшую меня необычную оболочку. Днем я дремал, а с приближением сумерек ожидал появления Луны; как только она появлялась, я тут же начинал общаться с ней.