Тонгейс рассматривал схемы и чертежи с жадностью влюбленного в свое дело специалиста, и чем труднее было задание, тем ярче горели его глаза, а руки лихорадочней подрагивали и нервно хватались за корпус компьютера, словно боялись, что он сейчас развалится. Выбравшись из корабля он рванулся в свой рабочий кабинет, причем сутулость вдруг куда-то исчезла. Около двери кабинета он вспомнил обо мне и недовольно, точно я требовал делать подольше, буркнул.

— Через неделю!

Я улыбнулся. Люблю иметь дело с такими чудаками. Они тем надежнее, чем большего от них требуешь, и похожи на меня вечным стремлением к преодолению трудностей, только их организмы выделяют не антистрахинчики, а антипримитивчики. Главное — вовремя остановить такого чудака, иначе, перемудрит. Значит зайду к нему через пять дней.

В отель я добирался на самодвижущемся тротуаре. Мимо меня проносились, как лента, склеенная из фрагментов чужих жизней, витрины супермаркетов, светлые комнаты офисов, рекламные щиты, открытые террасы кафе, зеленые лужайки для прогулок. День был солнечный и безоблачный, в небе резвилась эскадрилья флайеров. Они исполняли замысловатые фигуры Высшего пилотажа, четко держа строй, иногда из хвостов вырывались разноцветные дымы, но ветерок был свежий, и рисунки смазывались. Готовятся к фестивалю.

Возле одного из шикарных ресторанов я сошел. Сделав заказ, позвонил Менрайту и поставил условие: платой за наяду будет корабль плюс аванс. Лок Менрайт начал было возражать, но я оборвал:

— Или корабль, или возвращаю аванс.

Менрайт, подумав, сказал, что даст ответ через полчаса.

Позвонил, когда я заканчивал обед.

— С кораблем ничего не получится, — вкрадчиво начал он.

— Куда перевести аванс?

— Ну, зачем же так сразу? — тон стал более вкрадчивым. — Все-таки яхта стоит больше пятисот тысяч…