— Красотуля, не подскажешь, как мне попасть туда, куда летишь ты?

Это своего рода тест, придуманный мной. Если смысл вопроса понимают позже, чем за три секунды, значит знакомиться не к чему. Красавице потребовалось две секунды.

Улыбка — два ряда великолепных зубов, приглашающий жест:

— Садись во флайер — узнаешь!

Я так и сделал. Вела она лихо: почти вертикально набрала высоту, заложила крутой вираж и стремительно рванула в сторону западной окраины — тихого района одно-двухэтажных особняков, заселенных состоятельными людьми. Пару раз красавица ругнулась в адрес флайеров, пересекающих ее путь, а когда па табло загорелась красная цифра «50» — штраф за нарушение правил полета, переключилась на автопилот. И тут же бесцеремонный взгляд уверенной в собственной красоте отыскал мои глаза. У меня с бесцеремонностью тоже все в порядке. Оценив друг друга с этой стороны, мы одновременно засмеялись.

— Почему ты не спрашиваешь, куда мы летим?

— Какая разница? — беззаботно ответил я и добавил затасканный комплимент. На оригинальный почему-то не хватало мозгов: — С тобой — хоть на край света!

— А вдруг я завезу в какой-нибудь притон?

Я чуть было не ответил, что мне как раз туда и надо.

— С красивой рай и в притоне!

Приземлились мы у бара «Альбонея», названного так в честь планеты, покрытой загадочным туманом. Этим туманом заполнен был и бар. Столики, оборудованные в нишах, похожих на полураскрытые устричные раковины, как бы лежали на дне изумрудно-зеленого моря, вода в котором была невесомой и текла сразу во всех направлениях.