— Как зовут?

— Родроб, — проскрипел он, точно молол жерновами гранит.

— Садись, — приказал я и двинул к нему его чашу. — Пей.

Родроб опасливо опустился на краешек тяжелой скамьи. Разбитыми, окровавленными лапами он обхватил чашу и нерешительно посмотрел на меня узкими глазками, проглядывающими в амбразуру между свисающей на них чуприной и добравшейся почти до век бородой.

— Пей, — повторил я. Мне было интересно посмотреть, как он одолеет чашу. Я попробовал напиток. Это был ахлуа, смешанный с дурманящим напитком с планеты Цинто. Смесь была один к одному, хотя цинтяне утверждают, что больше пятидесяти грамм их напитка выпить невозможно.

Родроб высосал все до капли. После такой дозы он не свалился под стол, как я ожидал, наоборот, взгляд его даже просветлел. Я похвалил себя за то, что нашел больше, чем искал.

— Пойдешь со мной, — приказал я Родробу, поднимаясь из-за столика.

Родроб тенью поплелся за мной. Во флайере он сидел не шевелясь, громко сопел и пару раз отрыгнул, наполнив кабину таким жутким перегаром, что Тук недовольно защелкал пластинами.

В отеле я обработал раны Родробу и приказал:

— Жди меня здесь, никуда не выходи. Есть и пить можешь что хочешь и сколько хочешь. — Затем предупредил: — Тук будет тебя охранять, — и постучал по пластинке фаготекса: стеречь!

Родроб мутыкнул утвердительно и так и стоял посреди комнаты, провожая меня боготворящим взглядом и чуть наклонившись вперед, точно собрался отбить земной поклон, начал и вдруг передумал.

Иолия крепко спала. Простыня сползла с ее длинноногого тела, но казалось, что тело выползло из кокона, не в силах вытерпеть преграды, мешающей другим любоваться им. Особого желания любоваться у меня что-то не было, поэтому принял душ, завалился рядом с роскошным телом и сразу заснул.