Ветер начал стихать, и, подходя к палатке, я слышал, как скрипит под ногами снег. Меня грызло чувство вины за то, что я оставил Марису одну.

– Эй! – крикнул я. – Извини, что так долго не возвращался.

Я совсем позабыл про глушилки. Едва я коснулся застежки у входа, как внутри раздался вопль, за которым последовали визг и ругань.

– Грег, это ты? Если нет, то держись от меня подальше. Я вооружена.

– Это я.

Надеюсь, она не вооружилась чем-нибудь опасным. Пусть это и слабое утешение, но свой ледоруб я оставил в предбаннике. Подобные штучки способны проделать приличные дыры в палатке, а никто еще не изобрел ДемонБоты, умеющие штопать. Если у Марисы хватит ума, то она не шарахнет меня котелком, едва я суну голову в палатку.

Но она была занята совсем другим – вытирала пол какой-то брошенной одеждой Кортни.

– Извини. Знаю, это звучит мерзко, но меня от пережитого начало трясти, и я сварила горячий шоколад. Я и тебе оставила, но когда испугалась, так сильно дернулась, что расплескала его по всей палатке… Ты что, не мог хотя бы сказать «привет»?

– Я сказал. Но чертова глушилка все слопала. – Вот вам еще одна функция, оказавшаяся слишком эффективной. Если ее установить на максимум, она не только глушит шум ветра, но и подавляет большинство прочих наружных звуков. Я уставился на плиту, размышляя, стоит ли спрашивать об очевидном. – Ты обожглась?

– Не очень сильно. – Она пыталась изобразить раскаяние. – Извини. – Мариса закончила вытирать пол. – Хочешь чего-нибудь? На этот раз я перенесу печку в предбанник.