– Нет, спасибо.

– Ладно, но ты не мог бы приоткрыть клапан? Или убавить обогрев? Здесь ужасно жарко.

Мне так не показалось, но, когда заходишь с мороза, всегда трудно судить. Я пожал плечами и отрегулировал застежку, оставив наверху просвет в пару дюймов. Мариса оказалась единственной клиенткой, сделавшей хоть какую-то попытку акклиматизироваться («Хочу получить как можно больше реальных ощущений», – сказала она, когда я впервые увидел ее без маски), и потеря части обогащенного кислородом воздуха не подействует на нее настолько, чтобы волноваться по этому поводу.

– Спасибо. Нашел что-нибудь?

– Ничего стоящего. – Я поделился с ней своими размышлениями по поводу промышленного шпионажа. – Если все произошло именно так, тот парень, должно быть, наткнулся на бедняжку Кортни, – я поймал себя на том, что стараюсь не смотреть на лежащее тело, – убил ее и в панике сбежал. – Я помолчал. – Или, может быть, он не стал паниковать. Подбросил эту зловещую головоломку, чтобы сбить нас со следа.

– По-твоему, он сорвал с нее одежду, не прибегнув к насилию, а потом заставил лечь в снег и лежать, дожидаясь смерти?

– Может быть, он был вооружен.

– Я бы предпочла, чтобы меня застрелили. Но, возможно, ты прав. А почему он не выполнил задание до конца?

– Если бы что-нибудь пропало, мы бы поняли: произошло убийство.

Мариса села.

– Значит, он решил, что мы ничего не заподозрим, поскольку подумаем, что она и так достаточно странно себя повела, когда улеглась в снег? – Она стянула куртку и положила ее в угол. – Не можешь открыть вентиляцию побольше? Здесь действительно жарко.

Я отрегулировал входной клапан и увеличил просвет вдвое. К тому времени я уже снял альпинистскую куртку и ощущал спиной приток холодного воздуха, но Мариса находилась дальше от входа.

Я пересказал ей свою теорию о нехватке кислорода в воздухе.

– Быть может, убийца предположил, что мы об этом подумаем, – заключил я.