В квартире было тихо. До звона.

- Лидок? Ты дома?

Тишина сгущается, ватой лезет в уши. Собственное дыхание кажется громом. Кто-то скулит. На кухне. Чероки? Кто тебя обидел?!

За столом сидела Лидка. Плакала, закрыв лицо ладонями.

Какие у нее тонкие пальцы...

- Что с тобой?

- Отстань.

- Ну извини меня, дурака. Я ж не нарочно...

- Не трогай меня... Пожалуйста.

Хоть бы вызверилась, что ли? Я б понял.

- Чего ты, Лид? Все нормально, все хорошо...

Она вдруг отняла руки от лица. Взглянула на меня в упор, смаргивая слезы. Будто впервые увидела.

- Ничего не нормально, Толя. Ничего не хорошо.

Новый грипп. Интервью у Хачатуряна. Вирусолог, профессор. Адрес - ниже. Бегом!

SMSка от шефа.

- Ну? - спросил профессор вместо "здравствуйте".

- Интервью, - напомнил я.

- Ну-ну...

И профессор убрел в недра квартиры.

Нервничая, я последовал за ним. Так меня встречали впервые. Попадались неврастеники, мизантропы, кретины, пижоны... Ноев ковчег. Вирусолог выбивался из общего ряда. Юркий, как ящерица. Мелкий, как разменная монета. Самодостаточный, как Мона Лиза.

А еще он был, что называется, выпивши.

С утра.

В кабинете царил мрак. Солнце без особого успеха тыкалось в задернутые шторы. Тени, силуэты, звяканье бутылки о рюмку. Мне профессор не предложил.

- Ну?

Разнообразием он не баловал.

- Угостите акулу пера?

- Легко.

Бутылка звякнула во второй раз. Нет, не жадность, понял я. Гордыня? Брезгует мелким репортеришкой? Вряд ли. Это у меня сегодня гордыня. Два гордеца сцепились бы еще на пороге. Хотя моя нынешняя гордыня...