— М-да… Печально.

— Во-во, печально. Они все уже на свою жизнь рукой махнули — только пьют и со страхом своей очереди заступать в караул ждут… Вина для них Кадор не жалеет — ну, дешевого вина.

— Тебя послушать — выходит, таких вояк ребята Гендара голыми руками могут взять… если захотят. Впрочем, Гендар всегда был нетороплив. А потом что было?

— А потом мы в столицу прямиком поехали. А я как у границы капюшоном накрылась — так и ехала все. Словно чучело, — девушка вздохнула и пожала плечами, ее лошадь, почувствовав движение поводьев, покосилась на всадницу, — Алекиан велел.

— Ну, у Алекиана были свои резоны так поступить.

— Трус он, Алекиан.

— Нет, не трус, но парень осторожный, даже слишком. А в городе что было интересного?

— Было кое-что… У самых Северных ворот сидит нищий и просит подаяния…

— При мне такого не бывало. В смысле — под конец моего правления не бывало.

— Это еще не все. Нищий этот — такой толстый дядька, здоровенный такой. Ты его должен помнить — он был старшиной цеха кузнецов.

— Не может быть!

— Еще как может. Вот про него я как раз кое-что узнала. Подслушала разговор. Он, мастер этот толстый, когда-то в самом начале правления Кадора в кабаке начал хвалиться, что это он, дескать, демону черный меч сковал. И спьяну еще чего-то орал — что, мол, еще таких мечей накую — королю-самозванцу на погибель! Ну его схватили солдаты, отметелили…

— Подозреваю, что он им тоже навешал.

— Еще бы — и он, и его подмастерья. Но, так или иначе, его одного скрутили и доставили к «королю-самозванцу». А тот велел отрубить ему правую руку — мол, теперь даже гвоздя не скуешь.

— И что же — теперь этот инвалид сидит у Северных ворот и поносит короля?