За холодным стеклом, как за окном, сверкал лазоревый кусочек неба. Ярко сияло солнце. Даже сквозь стекло Маруша чувствовала тепло его лучей. А пуховые комки желтых облаков только подчеркивали неизмеримую глубину небесной бездны. Величаво плыли облака. Гордо следовали они, ведомые ветрами. Виделись они Маруше загадочными птицами. Словно за Вирией находилась следующая, еще более далекая страна, которую заселяли птицы, про которых никто не знал. Словно отражения птичьих богов, словно величавые тени, словно мечты великих птиц прошлого, выставленные на всеобщее обозрение. Мечты, принявшие удивительные образы, каждый из которых таил загадку. И разгадав ее, поняв, что же значило это облако, можно получить право на еще один взмах крыла, уносящий в неведомую бесконечность.

Потом изображение поехало, замелькали верхушки деревьев, и перед взором маленькой птички предстал изумрудный лес. Над лесом распростерлись ветви чудесных деревьев, каких не встретишь больше нигде. Ближе остальных к Маруше росло яшмовое дерево. С его ветвями сплетались ветки дерева бирюзового. Сквозь их листву сверкали шарики плодов дерева жемчуга. Глубиной синевы поражало нефритовое дерево. А выше всех взметнулось дерево бессмертия, плодами которого кормится алая птица без имени, сеющая по девять колосков.

Огненным орлом парила над лесом Птица Грома - Гаруда, высматривала с вышины своих вечных врагов - род змеиный, бесшумно скользящий на выручку плененному вожаку. Срывались с золотых лап ветвистые молнии, а громовой раскат вещал славу Гаруде и смерть еще одному врагу.

Лебединым клювом Хамса тревожил гладь озера Алуэ, на дне которого сверкала огненная искра. Степенно набрав жидкость, одним взмахом острого языка рассекал он ее на воду и молоко. Воду глотал, утоляя вечную жажду, а молоко бережно сцеживал в покрытый узорной резьбой золотой кувшин с длинным и узким горлом.

За лесом воткнулся в небо шпиль невероятно высокой пятиярусной башни. Рядом с ней пристроились три поменьше.