7
Дорога неуклонно уходила вверх. Очевидно, трубу проложили по склону довольно крутого холма. Дно усеяла спрессованная масса из позапрошлогодней листвы, сигаретных коробок, раздавленных в лепешку, битого стекла, чьи острые края сточило неумолимое время, потрескавшихся пластиковых бутылок, полусгнивших спичечных коробков и высохшей травы. Воздух пропитал запах разлагающегося тряпья и отсыревшего табака. Настолько густой, что глаза сразу защипало, а неопознанные предметы, валяющиеся тут и там, мигом приобрели расплывчатые очертания из-за выступивших слез. Может поэтому кругляшок выхода был почти неразличим, словно укутался в промозглый туман.
- Ну, - подала слева голосок Шумелка-Мышь. - Чего отстаешь? Давай живее. Там, за выходом, прячется знаменитый сырный подвал. Для нас, мышей. Остальным в нем делать нечего, запомни. Даже не знаю, с какой радости я позволяю тебе бежать со мной. Но все равно не отставай. Пусть даже в подвал тебе и не пройти. Интересно, где ты окажешься, выскочив из трубы?
"В Заоблачной Стране", - подумала Маруша.
Измятый пластик мерзко похрустывал под ногами. Сквозняк пронизывал трубу насквозь, и ему не помехой были ни мертвая мышь с замызганной веревкой на шее, ни полуживая от волнения птичка, ждущая неминуемой встречи со сторожем Междустранья.
- Скорее, скорее, - шептала Шумелка-Мышь, дрожа от напряжения.
- Если тебе невтерпеж, - вслух размышляла Маруша. - То почему ты не решалась прорваться раньше? Ни за что не поверю, что ты перестала бояться Того, Кто Сидит На Качелях, прямо сейчас.