Прическа посетительницы возвышалась примерно на пол-ярда над ее головой, радуя глаз цветом зрелого баклажана. На буксире, крепко ухватив за рукав, дама волокла не уступающего ей телесами юношу чуть старше меня. Несмотря на то что мужчины плотного телосложения меня никогда не привлекали, вошедший понравился мне с первого взгляда — высокий блондин с волосами цвета спелой пшеницы и каре-зелеными глазами, с не очень довольным выражением взирающими на окружающий мир. Одет он был в изрядно помятые светлые брюки и свободный бежевый джемпер, явно купленные там же, где и облачение его предположительной матери. На пару шагов позади шла молодая девушка, являющая со своими спутниками разительный контраст. Начать хотя бы с того, что она была высокой, очень стройной, даже худощавой, с точеными чертами лица, на котором застыло откровенно несчастное, но вместе с тем упрямое выражение. В руках вошедшая комкала тонкий кружевной платок, стоивший больше, чем весь гардероб мамы с сыном, наряд же ее вызвал у меня завистливый вздох. Это платье точно было приобретено в одном из самых дорогих бутиков Теннета, причем принадлежало к последним веяниям столичной моды. Под локоток девушку поддерживала пожилая женщина в скромном платье экономки, которой она почти наверняка и являлась. Ее густые, но уже поседевшие волосы были уложены в безупречный пучок, а на морщинистом лице выделялись пронзительные серые глаза, неодобрительно буравящие спины впереди идущих.

Как только процессия добралась до середины просторного холла, в нем появился вышедший из своего кабинета адвокат и, окинув вновь прибывших тоскливым взглядом, поздоровался:

— Добрый день, мадам Фау. Что-то вы припозднились.

Дородная мадам с тяжелым вздохом приложила пухлую руку ко лбу и высоким контральто произнесла: