Вот гхыр! Я очень люблю и уважаю книги. Все! И обычно ими не кидаюсь, даже в гневе, но жить–то ой как хочется–а–а! Я тяжело вздохнула, извиняюще погладила неожиданно теплый кожаный переплет… Ну не хотелось мне ее кидать и все тут! Шепнула – «Извини» и на миг заглянула внутрь, наугад раскрыв на середине (любопытство свойственно не только кошкам!). Прочитала пару фраз – белиберда абсолютная! Топот за алтарем стал гораздо ближе… Я зажмурилась, подумала с отчаянием – а, чтоб вас мамырц схватил! И взмахнула книгой…

Над головой что–то с ревом пронеслось, обдав едким, вонючим дымом и искрами, за алтарем ухнуло, грохнуло, и все резко стихло, как обрезали…

Надсадно кашляя и размахивая книгой на манер картонки, используемой в качестве переносного кондиционера летом, я вывалилась из–за алтаря и застыла, забыв даже про кашель! Картина «Мамаево побоище»…

– Упс! – тихо пискнула я, судорожно прижимая к себе книгу.

Похоже, это слово стало девизом дня… Сверху открывался дивный вид на представшее моему взору батальное полотно.

Разбросанные в экзотических позах (а местами и по двое… Молчать, гусары!!!) по полу штурмующие – дымились!… Причем активно так, как будто у них под балахонами одновременно курят целую пачку сигарет. Пленники тоже застыли, слегка подкопченными памятниками самим себе, и тоже изображали источник того самого, который отечества и сладок, только гораздо слабее, да и веревок на них уже не было.

Дамочка выглядела, как будто ее закоротило – волосы дыбом, платье (вернее то, что от него осталось) в хаотическую пропаленную дырочку, вся в саже и копоти, на лице боевой отпугивающий макияж (раз увидишь – заика на всю жизнь!)… И все стоящие смотрят на меня! Я – на них. И почему–то мне кажется, что размер и форма глаз у нас похожи… В этой гробовой тишине звон падения последнего уцелевшего подсвечника прозвучал как взрыв гранаты! Я вздрогнула, шарахнулась и уронила книгу… себе на ногу!!