– Растудыть твою налево, набекрень верхушкой леса!!! – мой вопль разорвал тишину, заставив тушки штурмующих быстро исчезнуть, прихватив по пути дамочку, так и не пришедшую в себя.

– Уууу… У–у–у–у…. Она что, из камня?! И на мою ногу! Уууу, бедненькая… – я, стеная и поскуливая, села на пол, баюкая пострадавшую конечность.

Сверху звякнуло, хрупнуло, но я не обратила внимания, поглощенная стаскиванием сапога с ноги на предмет освидетельствования поврежденной конечности и оценки нанесенного ей урона. Зря не обратила внимания, как потом оказалось…

Ибо меня самым подлым образом огрели сзади по многострадальной голове! Все… Я злая!! Очнусь – всех поубиваю, нагхыр…

Эрланион

Поход не задался с самого начала. Скорее всего, это был просто судорожный жест в конец отчаявшегося Светлого Совета. И ни на какой положительный результат они не надеялись. Только разве что на то, что мы задержим Майрану, и они успеют подготовить хоть какой–нибудь отпор.

Да, за прошедшие века Светлый Совет окончательно потерял всяческий нюх на темную магию. Иначе как еще объяснить тот факт, что практически в центре обитаемых земель появилось сильнейшее темное образование за последнюю пару тысяч лет? И вот теперь, как выразилась Майрана, последний штрих перед тем, как земли Тар–Миллора погрузятся в Хаос и Мрак. Жертвоприношение и открытие Врат в Эргорх. Мда, войти в историю в качестве Проводника… не каждому дано. И я с радостью отказался бы от этой чести, но меня никто не спрашивал.

Алтарь неприятно холодил спину. Руки и ноги сковывали магические кайтовые оковы, а челюсти надежно держал кляп. И не выругаешься толком. Хотя менестрели и сказители про такие моменты обычно говорят, что «…вся жизнь промелькнула перед глазами героя…», только вот у меня ничего не мелькало. Потому, что не герой, видимо. Более всего было жалко рубахи, разорванной на мелкие лоскуты. Последней, между прочим.

Обряд подходил к концу.