– Доказал, что русский, из крепостных, – ухмыляясь, пояснил Кирилл. – Дескать, прапрадед у него то и дело баб в рощу уволакивал, ну а помещик начитанный – Локисом прозвал. С тех пор и пошло…

– Оборотни… – угрюмо сказал Олежка и вскрыл коньяк.

Кирилл засмеялся.

– Не принимай близко к сердцу, – посоветовал он. – Каждый устраивается, как может…

Они выпили за встречу и закусили фаршированными оливками.

Несмотря на сверхкороткую стрижку в сочетании с ширящейся лысиной, Олежка Волколупов был и внешне вполне еще узнаваем: тот же толстячок с медвежьими ухватками и лицом обиженного ребенка.

– А Томка на рынке мясом торгует, – расстроенно сообщил он.

– Какая Томка?

– Савина.

– Хм… – неопределенно отозвался Кирилл. Томку Савину он, честно сказать, помнил плохо. Кажется, такая головастая, коренастенькая. – И что?

– Ничего… Глаза прячет, боится, как бы кто знакомый не узнал… Ну, понятно: из редакторов – и вдруг в торговки! Подошел я к ней, поздоровался… «А Игорь, – спрашиваю, – что делает?..»

– Игорь? Позволь-позволь… Напомни.

– Да муж ее! – Олежка недовольно мотнул головой. – Подручным сталевара был. Спрашиваю: «Чем он занимается-то?» Смотрю: а у нее улыбка какая-то… Не знаю, беспомощная, что ли… «Людей, – говорит, – убивает». – Я: «Как?» – «А вот так, – говорит. – В киллеры подался…»

Муж – киллер, а жена мясом торгует? Шуточка о совместном предприятии напрашивалась сама собой, но, взглянув на мрачное лицо хозяина, Кирилл от хохмы решил воздержаться. Надо полагать, чувством юмора Олежка Волколупов с годами так и не разжился.

– Бывает, – с серьезной миной утешил Кирилл, увенчивая бутерброд парой оливок. – По нынешним временам… Еще и не то бывает.

– Вот и благоверная моя так же говорит, – буркнул в ответ Олежек и потянулся к бутылке.

Ага… Кирилл еще раз украдкой осмотрел комнату. Нет, все равно непонятно. У жены – одни взгляды на жизнь, у мужа – другие, но чтобы железную дверь из-за этого навешивать?.. Может, просто спился Олежек?