Решение это несло на себе печать мудрости, поскольку таксист знал город лучше и рулил профессиональнее.

Очень скоро друзья прибыли к трехэтажному зданию темно-зеленого цвета, расположенному в тени гигантских тополей. Удушливый запах карболки свидетельствовал о том, что оно являлось медицинским учреждением. Вспомнили, что не купили ползунки, но такси уже укатило на новые заработки, и Макеев призвал народ к активным действиям.

Ознакомительный рейд вокруг больницы не дал результатов, поэтому они решили действовать изнутри. Друзья разделились на три равных группы по одному человеку в каждой, чтобы найти вход в здание с наименьшими потерями энергии. Лёха свой отыскал сразу, но строгая женщина в белом халате категорически отказалась его впустить в помещение, несмотря на домашний вид и заверения, что будет вести себя хорошо.

Безрезультатно пособачившись с ней, Лёха снова вышел на улицу. Ни Макеева, ни Шелезяки он там не обнаружил. Тогда он обошел больницу по периметру несколько раз и понял, что просто не может догнать быстроногих товарищей, которые, видимо, тоже ходят кругами. И он побежал.

К трико репейник приставал особенно здорово, и когда Лёха, вконец запыхавшись, остановился и осмотрел себя, он мысленно поблагодарил Макеева за то, что тот помешал надеть ему выходные брюки. В тот же миг над его головой раздались громкие крики и улюлюканье. Он перевел взгляд по направлению источника звука и увидел в окне третьего этажа Макеева в обнимку с какой-то девицей.

«Наверное, это жена Рюмкина», — рассудил Лёха, но его выводы оказались преждевременными.

— Ты где пропал, отец? Давай сюда! — Макеев потряс в воздухе бутылкой шампанского.

— Мы в патологии, — добавила счастливая девица. — Двенадцатая палата.

Лёха хотел им поведать о своих разногласиях с вахтерами больницы, но зрители исчезли, и рассказывать эту грустную историю было решительно некому.