— Чужеземные сигналы!–выпалил он. — Со мной электронные записи. Они лежали в одном из «резервуаров-20». Людмила... мы ей обязаны этим!

Друзья безмолвно смотрели на него. И без слов было понятно, какая великая ценность попала им в руки.

... Чадвик проник в опустошенную рубку. Долго стоял он возле разбитого радарного пульта — там, где в последний раз сидела Людмила. Разве она не могла так же, как Бео и Гиад, спастись в «резервуаре-20»? Времени было достаточно, ведь она раньше других заметила приближение катастрофы. Что же помешало ей? Размышляя, он внимательно осматривал ряд спасательных резервуаров. Они стояли вдоль одной из стен рубки. А это что там торчит под одной из крышек? Чадвик осветил лампой и вгляделся пристальнее. То был конец ленты с магнитной записью. Чадвик дотронулся до нее, она мгновенно рассыпалась в прах. Медленно открыл он «резервуар-20», в защитной жидкости плавали несколько круглых капсул. Это записи сигналов с Эпсилон Эридана! Как видно, Людмила в момент приближения катастрофы бросила их в противоударную жидкость. Но зачем?.. Конечно, она надеялась, что если даже погибнут все, то придет время и однажды какие-нибудь земные космонавты найдут останки корабля. Может быть, это ей и помешало спастись самой...

— Нужно расшифровать сигналы! — произнес он решительно.

Ему вспомнилось, как Людмила час за часом неотрывно слушала эти сигналы и как для нее все остальное стало неважным и незначительным. Разве теперь не долг всех спасшихся членов экипажа завершить труд Людмилы?

— Мы должны расшифровать их и передать на Землю! — повторил он.

— Ты принес консервы, воду? — спросил Бео.

— Расшифровать сигналы едва ли нам удастся, — проговорил Акатль. — Для этого нужен электронный мозг, десятилетия времени и сотни специалистов — кибернетиков, математиков, астробиологов и лингвистов. Невозможно! Нам это в одиночку сделать нельзя.