Когда лучи прожекторов касаются их, они сияют черным блеском.

— Заканчивается монтаж нейтридного рефлектора первого АИСа — аннигиляторного искусственного солнца — у Сатурна, — сообщил автоматический голос. — Для экономичного освещения и обогрева планеты потребуется шесть таких «солнц», горящих в согласованном ритме. Если испытания пройдут успешно и конструкция оправдает себя, будет создано 70 АИСов для оснащения всех дальних планет и их крупных спутников по проекту Колонизации…

Ах, как интересно было бы Берну видеть и слушать это в иной ситуации! Но сейчас ему было не до Сатурна, не до АИСов — передаваемое только еще больше уничтожало его. Он плавился от стыда в своем кресле. Все рухнуло. Как постыдно он ударил лицом в грязь! И винить некого: эту незримую грязь он притащил с собой.

Ило понял его состояние, тронул за плечо:

— Ладно, пойдем…

Они направились к коттеджу Берна ночным парком. Ило положил теплую ладонь ему на плечо:

— Ничего. Дело и время, время и дело — все образуется.

Берн почувствовал себя мальчишкой.

4. «ОБРАТНОЕ ЗРЕНИЕ»

Может, иной раз это было не по-товарищески, некорректно, но Эоли ничего не мог с собой поделать: каждый человек был для него объектом наблюдений.

К тридцати восьми годам он немало узнал, немало попробовал занятий, бродил по всем материкам Земли, работал на энергоспутнике Космосстроя, на виноградниках Камчатки, проектировал коралловые дамбы и водораздельные хребты: девятый год он в Биоцентре. Но везде и всегда его увлекало одно: чувства, мысли и поступки людей, их характеры, спектры ощущений и поведения в разных состояниях, мечтания, прошлое… все от простого до сложного, от низин до высот.

Мир прочей живой природы, как и мир техники, был проще, скучнее. Там все — от поведения электрона или бактерии до работы вычислительных систем и до жизни зверей — подчинялось. — естественным законам, укладывалось в несложные цепочки причинных связей; зная начала, предскажешь концы.